За 37 сезонов Владимир Устинов привык, что рынок меняется быстрее, чем созревает урожай. Пошлины, квоты, санкции, погода — все это давно стало частью повседневной работы. Мы поговорили с фермером о том, что происходит с зерновым рынком, почему закон «О семеноводстве» до сих пор вызывает вопросы и какие культуры сегодня остаются рентабельными.

Рекорды и тревога

Рекордный урожай в Алтайском крае становится не исключением, а привычной реальностью. В прошлом году аграрии собрали 6,6 млн тонн зерна — на 500 тыс. тонн больше, чем годом ранее. Губернатор Виктор Томенко назвал этот результат героическим.

Но сами фермеры к рекордам относятся настороженно: чем выше урожай, тем ниже цены. Так и вышло — они опустились до минимума за последние шесть-семь лет. Пшеницу 4–5-го классов, которой больше всего, продают по 7–9 тыс. рублей за тонну — ниже себестоимости. Элеваторы и склады забиты, покупателей нет.

Для хозяйства Устинова прошлый год тоже выдался рекордным. Пшеница дала почти 62 ц/га в бункерном весе, в очищенном виде — 58,5 ц/га. Казалось бы, повод для радости. Но вместе с высоким урожаем пришла и тревога — как продать.

«Опасения были глобальные. Я абсолютно не знал, продастся ли материал, поэтому мы его хранили», — рассказывает Владимир Устинов.

Выручила собственная база хранения. Элеватор, построенный по американскому проекту, и научные склады для семян позволили не отдавать урожай за бесценок. Если бы продукция ушла на обычный элеватор товарным зерном, распрощаться с ней пришлось бы навсегда. Вместо этого хозяйство перерабатывало зерно всю зиму, работая в две смены, а к весне запустило рекламу.

Самым эффективным каналом продаж оказались группы фермеров в мессенджерах.

«В сообществе, где по тысяче человек, информация мгновенно распространяется. Заблокированные соцсети меньше работают, но тоже помогают», — объясняет Устинов.

В итоге удалось продать семена в Казахстан, Иркутскую область и другие регионы. Часть пшеницы, которую не получилось реализовать как семена, уходит сейчас как товарное зерно по 12 рублей за килограмм.

Что будет с ценами дальше, Владимир Устинов прогнозировать не берется.

«Пока пошлина работает на продаже за границу, подъема цен не будет», — констатирует он. При этом в текущем году урожай, скорее всего, окажется ниже. Причины накопились за последние два года: кому-то не хватило средств на удобрения, кто-то не смог купить семена, замедлилось обновление технического парка.

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Закон пока не заработал

В апреле 2025 года в закон «О семеноводстве» внесли поправки. Главное новшество — появление особых семеноводческих зон. Также данные о продукции во ФГИС «Зерно» теперь можно открыть для всех сельхозтоваропроизводителей.

По задумке, это должно стимулировать отрасль. На практике же фермеры столкнулись с тем, что закон требует не только профессиональных знаний, но и серьезных технических ресурсов. Нужно уметь работать с компьютером, осваивать новые программы — а они, по словам самих аграриев, еще сырые. На это уходят время и деньги, которых в хозяйствах всегда не хватает.

Кроме того, закон обязывает обращаться к научным центрам, которые занимаются первичным семеноводством, и к элитхозам. Это дисциплинирует рынок, но пока больше вызывает вопросов, чем дает ответов.

В прошлом интервью «Свободному курсу» Владимир Устинов говорил, что закон об особых семеноводческих зонах пока сырой. Спустя год, по его словам, ничего не изменилось.

«Фермеры не рады этому закону. Он требует освоения — от технических возможностей работы на компьютере до самих программ», — говорит он.

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Культуры, которые не подводят

Хозяйство Устинова много лет держится на трех культурах — пшенице, гречихе и горохе. От сои и рапса отказались. Причина — слишком высокая зависимость от внешних рынков.

«Китай сегодня покупает, а завтра говорит: “У вас ГМО”. И все — продажу рапсового масла приостановили. Зачем нам такие риски?» — рассуждает фермер.

Все три культуры хорошо работают в севообороте и не уступают масличным по доходу с гектара. Пшеница в прошлом году дала 50 центнеров. Продав ее даже по невысокой цене, хозяйство получает с гектара не меньше, чем от рапса. А если учесть, что масличные требуют специфической техники и отдельного подхода к химии, выбор становится очевидным.

Тем, кто меняет культуры в угоду трендам, Владимир Устинов дает простой совет: не метаться. В пример он приводит гречиху: в один год она «выстреливает», а потом хозяйства еще пять лет распродают остатки, которые никто не хочет покупать. «А пшеница-матушка всегда работает», — говорит он, добавляя, что она приносит стабильный доход без скачков. Фермер подчеркивает, что не существует нерентабельных культур — бывает неправильный подход.

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Элита и честность

Семеноводство Устинов называет бизнесом, где репутация дороже золота. Фраза «Элита — это элита» стала его визитной карточкой. Он готов к любой проверке и считает, что именно честность должна быть главным принципом рынка.

«Мы живем в капиталистическом мире, конкуренция никуда не денется. Но она должна быть честной. Специалисту необходимо подтверждать свои знания, доказывать их энергией и умением работать лучше, чем остальные», — говорит он.

Примером такого подхода стал прошлый сезон. Из-за дождей качественные семена вырастить было тяжело. Хозяйство Устинова получило их благодаря определенным видам сушки и правильно подобранному оборудованию.

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Запчасти, санкции и смекалка

Качественные семена — это только половина дела. Вторая половина — техника, благодаря которой их выращивают. И здесь у аграриев тоже хватает проблем.

Импортная техника, на которую когда-то делали ставку, сегодня требует больше затрат при обслуживании. Запчасти подорожали кратно. Если раньше средний ремонт грузового автомобиля обходился в 150–160 тыс. рублей, то сейчас — в 420–500 тыс.

Выручают неожиданные решения. В прошлом году первые запчасти пришли от поставщика из Запорожья — прислали детали хорошего качества.

С импортной техникой связан и еще один вызов — навигация. В прошлом году американский сигнал заблокировали, техника перестала держать прямолинейное движение. Выход нашли местные умельцы. В штатную антенну добавили индийский и китайский каналы. Владимир Устинов считает, что потенциал у российских инженеров огромный — главное, правильно заинтересовать.

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Сложности экспорта и логистики

Кроме внутренних проблем с ценами и сбытом, алтайские аграрии сталкиваются с трудностями на внешних рынках. Одним из ключевых партнеров долгие годы оставалась Монголия, но в этом году объемы поставок резко упали. Причина — не только смена власти, но и новая система закупок.

Раньше государство централизованно закупало семена и распределяло среди фермеров. Теперь каждый должен покупать сам. Пока формировались холдинги и проводили конкурсы, время ушло. Представители из Монголии приехали в Барнаул в конце марта, когда сезон уже был на исходе.

«Они готовы купить, но мы не можем продать», — говорит фермер. Чтобы не срывать контракт, Устинов должен быть уверен в логистике, а с вагонами сейчас сложно — военные грузы идут, планировать поставки нужно с осени.

Логистика в последние годы превратилась в отдельный вид спорта. Если раньше вагон можно было заказать за несколько дней, то теперь очередь расписана на месяцы вперед. Подвижной состав перегружен.

«Мне надо с осени договариваться, чтобы весной отправить. А осенью я еще не знаю, какой урожай будет и кто его купит. Это замкнутый круг», — объясняет Владимир Устинов.

Однажды партию три тысячи тонн — больше 60 вагонов — задержали в пути и вмешиваться пришлось на уровне председателя правительства. За ночь вагоны собрали и отправили. Сейчас такие риски фермер на себя брать не готов.

Проблем добавляют и расчеты. Монгольские партнеры долгое время работали по предоплате, но с переходом на новые схемы закупок деньги стали приходить с задержками. Рисковать в таких условиях — значит поставить под удар все хозяйство. Фермер предпочитает работать только с проверенными контрагентами и не гнаться за объемами в ущерб надежности.

Изменилась ситуация и с соседней рес­публикой. Раньше казахстанские аграрии активно закупали алтайские семена, теперь конкуренция выросла. У них появляются собственные семеноводческие хозяйства, которые постепенно закрывают внутренние потребности. «Это нормальный процесс, мы к нему были готовы. Рынок не стоит на месте, нужно искать новые точки сбыта», — объясняет фермер.

Одним из таких направлений становится Дальний Восток. Сорт Алтайская 325, который хозяйство поставляло в Амурскую область еще в начале нулевых, до сих пор там востребован, при том, что на самом Алтае его уже почти не сеют.

Фермер Владимир Устинов

Дмитрий Лямзин

Стратегия на будущее

Свою главную задачу на ближайшие годы Владимир Устинов видит не в расширении площадей или смене культур, а в передаче опыта. Сын, зять, дочь работают в хозяйстве. Есть кому продолжать дело.

«Многие предприятия рушатся, когда уходит старая гвардия. Надо успеть все подготовить, чтобы была уверенность», — объясняет он.

В техническом плане в отрасли развитие продолжается. В этом году хозяйство приобрело чешский культиватор для предпосевной обработки. Сейчас присматриваются к обновлению семяочистительной линии — старая, одна из первых в Алтайском крае, еще работает, но запчасти на исходе. Часть машин еще гэдээровских тоже восстановили.

Молодежь в отрасли, по словам фермера, радует. «Раньше на Дне поля и конференциях все были свои. Теперь появляются новые лица, которых ты не знаешь. Значит, отрасль живет», — говорит Владимир Устинов.

«Поезд разогнали — остановить будет сложно». Известный фермер о самочувствии алтайского семеноводства