"Сказать, что здесь халява, не могу": директор «БочкариАгро» - о кризисе, подготовке к посевной и манящих перспективах

В 2023 году предприятие «БочкариАгро» планируют запустить современный семенной завод. Предприятие уже начинает подбирать под него необходимое оборудование. Генеральный директор хозяйства Алексей Жуй полагает, что проект обойдется в круглую сумму — около 120 млн рублей. В чем еще «БочкариАгро» видят перспективу, спикер рассказал в интервью altaress.ru.

Алексей Жуй. Ирина Пергаева

— Пожалуй, нет. Целинный район, конечно, не обделен природными благами, но могу заверить, что есть территории, например, с более плодородной почвой, чем у нас. Это Петропавловский, Смоленский, Кытмановский районы.

Сильной засухи, как в кулундинской степи, у нас не бывает, зато есть свои неприятные особенности. Так, хороший урожай озимых мы получаем максимум раз в пять лет. Все остальные годы могут быть связаны с рисками — бесснежье и февральские бураны сдирают все с полей.

Рельеф местности таков, что на самых неудачных местах озимые просто не выживают. В остальном плакаться не буду — на нашей земле можно получать большие урожаи. Но сказать, что здесь халява, я не могу.

— Нас зацепило краем в плане покупки новой техники. Предприятие сделало полные оплаты, с привлечением собственных средств и льготных инвестиционных кредитов, но часть позиций так и не получило.

Мы планировали приобрести два комбайна New Holland. Один, что находился в России, удалось купить. Второй — так в Голландии и остался.

С посевным комплексом Bourgault из Канады произошла та же история, как и с двумя жатками. Получилась так: комбайн New Holland за 37 млн мы взяли, а жатку нам не поставили. Без нее он не убирает.

С дистрибьютором техники экстренно решаем этот вопрос.

— Может сравнение не совсем корректное, но вы готовы свой iPhone поменять на простой кнопочный телефон? Казалось бы, по нему тоже можно звонить, но остальной функционал просто не сравним.

Мы уже давно отвыкли от плохого. С применением самых современных технологий хозяйство вышло на высокую продуктивность. Если перейдем на российские образцы техники, в ожидании эволюции нашего машиностроения, получим серьезный откат назад по продуктивности в растениеводстве.

Объем работ, который можно произвести на John Deere без перерыва на поломки, для К-700 пока недостижим.

— Кое-что оправдалось. Поставщики средств защиты растений взвинтили ценники по некоторым позициям на 50 и 100%. По рапсу есть гербициды, подорожавшие в разы. Мы изначально приобретали препараты на общую сумму 20 млн рублей, потом еще 7 млн пришлось доплачивать.

Надо признать, что у отечественных компаний есть аналоги некоторых импортных препаратов, не уступающих по качеству. В случае, если импорт совсем прикроют, определенный выбор у нас будет.

— В прошлом году мы покупали дизельное топливо по 41 тыс. за тонну, в 2022-ом — уже по 48 тыс. И это еще удачно успели — сейчас ценник вырос до 56 тыс. рублей.

Средства защиты растений в среднем подорожали на 40%. Удобрения мы закупали на бирже — рост по сравнению с 2021 годом составил около 30%. В конце года, когда начнем считать все накладные, полная картина станет яснее. Еще неизвестно, какой к тому моменту будет цена на зерно.

— Хозяйство обрабатывает 12 тыс. га земель, это около 10% от всей пашни Целинного района. Наша доля в общем валовом сборе района также составляет 10%.

Среднесписочный состав работников насчитывает 73 человека. Средний уровень заработной платы — 56,6 тыс. рублей. В 2021 году среди всех сельхозпроизводителей Алтайского края по этому показателю мы были на седьмом месте.

За последние два года урожайность культур удалось значительно увеличить, по зерновым это — около 30 ц\га. В 2021 году урожайность по ячменю составила 50 ц\га — очень серьезный показатель.

— Выращиваем яровую и озимую пшеницу, гречиху, ячмень, горох, рапс и сою.

— Не совсем. Сельское хозяйство, как любой другой бизнес, без прибыли не работает. Если ты будешь заниматься культурой с самой низкой маржинальностью, где ты в итоге окажешься? В банкротах?

С другой стороны, я против метания из крайности в крайность. Есть понятие «структура севооборота», и если в погоне за сиюминутной прибылью гнаться за одной культурой, добра не будет.

В 2021 году в общем объеме выручки доля от реализации рапса заняла у нас около 60%, но сеем мы его только на 2 тыс. га. Хотелось бы больше, но, учитывая нашу структуру площадей, делать это нежелательно.

— Абсолютно. Сам Бог велел нашему сельхозпредприятию выращивать пивоваренный ячмень. Совместно с нашим партнером — заводом «Бочкари» — рассматриваем дальнейшие варианты возделывания данной культуры и ее переработку на сторонней солодовне.

Есть сорта напитков, где используется и несоложеный ячмень. В 2021 году, посеяв пивоваренный ячмень, переживали, что не сможем получить урожай с нужными параметрами качества. Оказалось, что напрасно: по всем критериям мы попали в необходимые рамки.

В феврале 2022 года, в режиме онлайн общаясь с агрономами из Франции, поняли, что находимся на правильном пути. Имеющуюся площадь под пивоваренным ячменем решили увеличить еще на 500 га.

— Если мы говорим именно о спортивном коневодстве, то это действительно не бизнес. В Алтайском крае есть еще табунное коневодство, когда лошади почти круглый год пасутся на склонах, и затраты на их кормление минимальны. Если имеется стабильный рынок сбыта, тогда можно выйти на какой-то уровень экономики.

Что касается российского достояния — орловского рысака — убытки предприятий существенные. Любая селекционная работа требует особых вливаний, без технологий здесь никуда.

Львиная доля расходной части приходится на ипподромные испытания — платишь за содержание лошади, за амуницию, за транспортировку и корма.

Отдачу мог бы приносить тотализатор, но своего развития в России он должным образом не получил. К примеру, на небольшом скандинавском полуострове насчитывается около 100 ипподромов, и везде работают тотализаторы. Многие делают ставки онлайн, даже не выезжая на бега.

Эта система финансово обеспечивает конезаводчика, наездника и владельца — всем хватает.

— Пять лет назад лошадей хоть как-то покупали, сейчас рынок продаж существенно сократился. Желающих немного. На ипподромах требования к конезаводчикам ужесточили, за каждый шаг приходится платить. Отсутствие призовых тоже энтузиазма не добавляет.

Если раньше в заездах было порядка пяти платных мест с призовыми, то сейчас от силы три.

Несмотря на все сложности, спортивное коневодство в Бочкарях мы сохраняем. В 2000 году, когда я стал председателем колхоза «Вперед», здесь было от силы 20 лошадей и ни одной орловской породы.

Но орловцы были в моей семье. Отец — бригадир- полевод — ездил на лошади по кличке Скворец. Красавец, вороной жеребец.

Старая любовь к орловским рысакам вспыхнула внезапно, в начале 2000-х годов, когда побывал на бегах в Петропавловском районе. Тогда же приобрел первого орловского жеребца. По тем деньгам было жутко дорого, боялся, что за такие покупки на колхозном собрании выгонят.

Сейчас поголовье у нас насчитывает около 100 орловский лошадей.

— Места у нас в Бочкарях шикарные. Работает крупный завод, где тоже есть, что показать. Привлекают туристов сами лошади. Думаю, что перспектива у этого проекта есть.

— Сельскохозяйственный бизнес только на растениеводстве останавливаться не должен. Рассматриваем варианты приобретения современной семенной линии, уже выбираем оборудование. К сожалению, отечественных образцов не так много.

Перспективу я вижу и в переработке. Что касается животноводства, то при изменении ценовой политики, наше предприятие будет готово заниматься разведением скота. Увы, печальный опыт у нас был — мясное скотоводство на протяжении пяти лет приносило только убытки.

Хотел бы отдать должное гендиректору пивоваренного завода Вадиму Смагину — для села он делает многое. Хозяйство в одиночку бы такую социальную нагрузку не потянуло. Изначально жители Бочкарей в работе отдавали предпочтение именно предприятию. В то время и условия, и уровень заработной платы у них были выше. Сейчас по средней заработной плате мы их обходим. Параллельно «БочкариАгро» присоединились к жилищной программе, которая работает в селе. В 2021 году для сотрудников построили в новом микрорайоне два дома. Когда освобождается хорошее жилье на вторичном рынке, приобретаем его, ремонтируем и предоставляем работникам с последующим выкупом.

В 2021 году практически весь собранный рапс мы продали на экспорт. Работаем через трейдеров — условия сотрудничества нас устраивают. Думаю, что осенью, с появлением нового урожая, это взаимодействие возобновится. Какая разница, есть санкции или нет, кушать люди не перестанут.

Получается как: холдинги заходят, берут землю, проезжают мимо деревни и даже не оборачиваются. Наши села им не интересны. Они обрабатывают землю, получают прибыль. Только куда эти деньги уходят?! Если власти хотят, чтобы жизнь на селе не вымерла окончательно, подход должен быть другим. Мы вкладываем в село, потому что здесь родились, наши дети здесь продолжают жить, здесь наши корни. Крупным компаниям это не интересно.

Досье

Алексей Алексеевич Жуй родился 1 февраля 1972 года в селе Бочкари, как говорится, «за печкой». «Был сильный буран, пока отец ездил за акушеркой, я появился на свет», — рассказывает он.

Среднюю школу окончил в Бочкарях, затем поступил в Алтайский сельскохозяйственный институт. В 1994 году вернулся на родину, устроился заведующим машино-тракторной мастерской в колхозе «Вперед». Через три года стал главным инженером, а 20 февраля 2000 года его выбрали председателем.

За прошедшее время колхоз претерпел тяжелую процедуру перерегистрации и судебные тяжбы. «Три раза в неделю я ездил в Барнаул на суды по долгам. Если бы сейчас такое произошло — точно бы инфаркт случился. Напряжение было колоссальное», — рассказал Алексей Жуй.

Женат, воспитывает двух сыновей. Старший окончил аграрный университет, отслужил в армии и сейчас работает в хозяйстве агрономом. Младший — учится в школе.

Комментарии (0)

Добавление комментариев закрыто.